Подкаст «Стратегия»: что изменилось в субсидиарной ответственности директоров с 2010 года

Вывод практика. В 2010 году я писал, что субсидиарная ответственность членов совета директоров в России может стать реальностью, — и не мог найти в справочно-правовой системе ни одного дела. Сегодня это рутина: привлечение к субсидиарной ответственности стало обычным инструментом взыскания, которым пользуются кредиторы и банки, а не исключительной санкцией. Защищает не наличие документов о системе контроля, а доказуемость того, что она работала. Об этом — разговор в подкасте «Стратегия» у Анны Никулиной.

Аудит — это чекап, а совет директоров — главврач

Договорились с Анной с самого начала: говорить без профессионального жаргона. В корпоративном управлении слишком часто люди не понимают друг друга — как у врача, который выдаёт заключение вроде бы по-русски, но понять его невозможно.

Поэтому аудит мы обсуждали как чекап. Самая сильная для меня аналогия — онкотесты: если вовремя попал к врачу и выявил болезнь на ранней стадии, ты что-то можешь сделать; если пропустил момент — можно потерять жизнь. В бизнесе работает ровно та же логика.

При этом роли надо разделять. У внешнего аудитора задача — подтвердить достоверность отчётности; оценивать здоровье пациента он не обязан. У внутреннего аудита задача другая — оценить здоровье бизнеса: устойчивость и способность создавать ценность для собственников. Попутно, как правило, находятся резервы: в одной из компаний эффект составил около 100 млн рублей на прибыль за год и более 1 млрд рублей на денежный поток.

Совет директоров в этой картине — главврач, который следит, чтобы все пациенты прошли правильный чекап и не пропустили то, о чём потом будут жалеть.

«Никто не верил, но мы к этому пришли»: от нуля дел до тысяч привлечённых

В 2010 году я руководил внутренним аудитом компании, котировавшейся на NASDAQ, и после курса для директоров написал статью о том, что ответственность членов совета директоров перестанет быть теорией. Примеры тогда приходилось брать зарубежные — Enron, WorldCom. В российской практике я искал дела и не находил.

Сегодня по статистике Федресурса привлечение к субсидиарной ответственности растёт из года в год: в 2025 году — более 5,5 тысяч привлечённых лиц и 535,9 млрд рублей взысканий; в 2015-м это были 19 человек и 3,1 млрд. В пересчёте на одно лицо выходит порядка 100 млн рублей. Реплика Анны в эфире точная: никто не верил, но мы к этому пришли.

Где заканчивается уставный капитал и начинаются личные деньги

Типичная позиция собственника: «У меня ООО, я отвечаю уставным капиталом — и всё». Но в бизнес вложены деньги банков, поставщиков, кредиторов; есть сотрудники, которым должны зарплату. Законодатель это предусмотрел: если имущества компании не хватает, в расчёт идут личные активы контролирующих лиц — собственников, генерального директора, членов совета директоров.

Международные примеры показывают масштаб: по делам Enron и WorldCom с членов советов директоров взыскали десятки миллионов долларов личных средств, и эти суммы не были покрыты страховкой. Ключевой вопрос страхового покрытия всегда один — действовал ли директор добросовестно и разумно. И второй, не менее важный: не бездействовал ли он — не пропустил ли вопрос, который обязан был рассмотреть.

Субсидиарка — не наказание, а способ получить деньги

Главное изменение природы этого института, которое стоит понимать членам советов директоров: привлечение к субсидиарной ответственности стало обычным бизнес-инструментом, который компании-кредиторы и банки используют, чтобы просто вернуть своё. В крупных компаниях это уже не разовая история, а поставленный бизнес-процесс: механизм привлечения контролирующих лиц встроен в процедуру взыскания задолженности, и запросы направляются сразу всем причастным — генеральному директору, топ-менеджерам, членам совета директоров.

У этой ответственности есть три свойства, о которых лучше узнать заранее, чем в суде:

• Сроки давности за три года не сгорают — они начинают течь с момента, когда о нарушении узнали следующие руководители или правопреемники.
• Бремя доказывания смещено: доказывать свою невиновность приходится самому члену совета директоров.
• Ответственность передаётся наследникам и уменьшает наследственную массу. Это та самая «вишенка на торте», о которой в эфире я говорил без улыбки: такие случаи в практике уже есть.

Справку на марафон можно купить, но бежать марафон вам

Метафору мы с Анной подбирали заранее, и она оказалась точнее всех остальных. Я трижды бежал марафон — два московских и один в Ницце, — и каждый раз перед стартом требуют медицинскую справку. Справку можно купить, а можно сделать настоящую, где тебя проверят и предупредят. Но бежать сорок два километра всё равно тебе. И случаи, когда люди не добегают, в марафоне известны.

С системой внутреннего контроля и управления рисками то же самое. Закон требует, чтобы система была и чтобы было заключение внутреннего аудита. Заключение можно получить формально — «чтобы было», — а дистанцию компании всё равно бежать самой. Разница вскрывается не на бумаге, а в тот момент, когда реализуется риск.

Почему дефолтят компании с чистым аудиторским заключением

Анна задала вопрос, который волнует и розничных инвесторов: как у компании может быть чистое заключение именитого аудитора — и дефолт?

Ответ в назначении документа. Заключение подтверждает достоверность отчётности по состоянию на отчётную дату и выдаётся раз в год. А финансовая отчётность примерно на три четверти обращена в прошлое. В сегодняшней среде риск-профиль компании может измениться за месяц несколько раз — и заключение годичной давности этого не покажет. Именно поэтому внутренний аудит, который смотрит на процессы и риски непрерывно, не заменяется внешним и наоборот.

Кто отвечает за искажения? Ответственность начинается не с аудитора. Обязанность организовать внутренний контроль ведения учёта и составления отчётности лежит на органах управления — это главный бухгалтер, финансовый директор, генеральный директор, а далее члены совета директоров, которые отчётность утверждают.

Лайфхак: координация внутреннего и внешнего аудита экономит деньги

И международные стандарты внутреннего аудита, и стандарты внешнего аудита рекомендуют координацию. Практический смысл такой: внутренний аудит тестирует систему внутреннего контроля над подготовкой финансовой отчётности, внешний аудитор может опираться на эту работу.

Выгода тройная: компания снижает риск искажения отчётности, совет директоров получает дополнительную защиту, а внешний аудит становится дешевле. В компании, где я отвечал за внутренний аудит, при бюджете внешнего аудита около 1 млн долларов координация давала экономию порядка 150 тысяч долларов в год.

Самые продвинутые руководители любят слово «аудит»

За годы работы я общался с руководителями более чем 300 компаний. И закономерность такая: самые сильные руководители слово «аудит» не боятся, а любят — и сами ставят задачу «проведи аудит» своим операционным и производственным подразделениям. Потому что за этим словом стоит простое желание: объективно посмотреть на картину и понять, не искажены ли цифры и факты.

Аудит нужен бизнесу самому, а не регулятору. Внутренний аудит — тот ресурс, который уже внутри компании: с доступом к данным, с навыком описывать процессы, собирать фактуру и проводить интервью. Эффект измеряется сотнями миллионов и миллиардами рублей — при условии, что этим действительно занимаются.

Как отличить работающую систему от декоративной

Это главный вопрос и для генерального директора, и для членов совета директоров. Правовая рамка простая: директор отвечает за убытки, если система управления компанией оказалась неадекватной и не снижала риски (Постановление Пленума ВАС РФ № 62 от 30.07.2013). Построить систему качественно всегда сложнее, чем отчитаться, что она есть.

Практические признаки работающей системы:

• Цели достигаются. Если цели не достигаются регулярно — это первый сигнал, что система управления их не обеспечивает.
• Отклонения разбираются до первопричин, а не объясняются обстоятельствами. Финансовый результат — следствие ошибок в операционной модели и в планировании.
• Риск-факторы измеряются, а не описываются словами: ключевые индикаторы риска первого и второго порядка, аналитика данных, понимание, все ли факторы, влияющие на цель, компания выявила и контролирует.
• Превентивность. В России закрепляется подход, который в мире применяется более двадцати лет: убедились ли члены совета директоров заранее, что меры по снижению рисков приняты, а система — действенная, а не формальная.

Взгляд со стороны работает лучше всего

Есть человеческая природа, которую не отменить: эффект владения. Как в семье «мой ребёнок самый лучший», так и у владельца процесса — «мой процесс самый лучший, и всё хорошо». Поэтому самооценка системы управления почти никогда не бывает строгой.

Если совет директоров хочет убедиться, что система управления рисками и внутреннего контроля действительно надёжна, взгляд со стороны работает лучше всего: внутренний аудит либо внешняя оценка. Рекомендации Банка России прямо предусматривают проведение внешних оценок, а внешняя оценка качества внутреннего аудита по международным стандартам даёт сравнение текущей практики с тем, как должно быть, и показывает разрывы.

Я бы на месте члена совета директоров задал себе один вопрос: если что-то случится, есть ли у меня подтверждение, что независимый специалист посмотрел систему и убедился — она не только описана в документах, но и фактически работает. Эту ценность ничем не заменить.

Вас зовут в совет директоров: что проверить до того, как согласиться

Приглашение в совет директоров воспринимается как признание и вершина карьеры. При этом часто забывают о второй стороне — возможной неограниченной субсидиарной ответственности. На площадках ассоциаций звучат истории, когда совет директоров создавался, а затем отвечал по описанному выше сценарию.

Логика здесь та же, что и при покупке компании: до входа проводится собственная проверка. Будет ли бизнес функционировать автономно от собственника, выстроена ли система управления, анализируются ли отклонения, есть ли внутренний аудит, как организована передача дел. Если по ряду вопросов ответы отрицательные — это повод не отказываться автоматически, но взвесить риск осознанно.

И простая арифметика: цена вопроса — порядка 100 млн рублей в среднем на одно лицо. Когда на одной чаше весов такая сумма, стоимость внешней экспертизы или консультанта выглядит иначе.

Искусственный интеллект: потенциал и ответственность

Отдельно обсудили ИИ. Это очень мощный инструмент со своими рисками: в правильных руках из одной технологии получается и атомная станция, и атомная бомба. Галлюцинации уже приводят к ссылкам на несуществующие документы и источники — в том числе в судах.

Самые продвинутые компании разворачивают ИИ в собственном контуре, что снимает вопросы конфиденциальности, и получают кратный рост производительности. Но два правила остаются неизменными: компетенции команды нужно обеспечить до внедрения, и ответственность несёт не искусственный интеллект, а тот, кто подписал результат. Для внутреннего контроля и аудита это целое новое направление проверок.

Что из этого следует

• Проверяйте компанию до входа в совет директоров, а не после первого кризиса. Чек-лист по системе управления, устойчивости, анализу отклонений и внутреннему аудиту занимает один вечер.
• Требуйте разбора первопричин. Недостигнутая цель без анализа причин — признак дефекта системы управления, а не просто плохого года.
• Не путайте наличие документов с работающей системой. Формальное заключение не защищает ни компанию, ни лично вас.
• Используйте взгляд со стороны — внутренний аудит и внешнюю оценку по международным стандартам. Это и управленческий инструмент, и доказательство добросовестности.
• Говорите простым языком. Призыв к коллегам-аудиторам и юристам: если нас не понимают, наши выводы не превращаются в решения.

Частые вопросы

Могут ли взыскать личные деньги члена совета директоров, если он не собственник и не управляет компанией?
Да. Если имущества компании не хватает для расчётов с кредиторами, в расчёт идут личные активы контролирующих лиц, к которым относятся и члены совета директоров. Ключевые вопросы суда — действовал ли директор добросовестно и разумно и не бездействовал ли он там, где обязан был действовать.

Защищает ли чистое аудиторское заключение от претензий?
Нет. Заключение внешнего аудитора подтверждает достоверность отчётности на отчётную дату и выдаётся раз в год, а отчётность примерно на три четверти обращена в прошлое. Риск-профиль компании может измениться за месяц несколько раз, поэтому заключение не является гарантией устойчивости бизнеса.

Чем внутренний аудит отличается от внешнего?
У внешнего аудитора задача — подтвердить достоверность финансовой отчётности. У внутреннего аудита задача — оценить надёжность и эффективность управления рисками и внутреннего контроля, то есть здоровье бизнеса и его способность достигать целей.

Как понять, что система внутреннего контроля не формальна?
По четырём признакам: цели достигаются; отклонения разбираются до первопричин; риск-факторы измеряются, а не описываются словами; меры принимаются превентивно, до наступления убытков. Независимое подтверждение даёт внутренний аудит или внешняя оценка по международным стандартам.

Сгорают ли требования по субсидиарной ответственности через три года?
Нет. Срок начинает течь с момента, когда о нарушении узнали следующие руководители или правопреемники, бремя доказывания смещено на самого ответчика, а обязательство переходит к наследникам и уменьшает наследственную массу.

Подкаст «Стратегия», ведущая — Анна Никулина. Статистика привлечений приведена по данным Федресурса. Подробный разбор рисков субсидиарной ответственности членов совета директоров — в моей статье в журнале «Акционерное общество».